March 29th, 2020

Патриарх призвал временно воздержаться от посещения храмов


Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию святителя Василия Великого в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя, после чего обратился к верующим с эмоциональной речью. Он призвал временно воздержаться от посещения храмов (из-за коронавируса) и молиться дома, пребывать в своих квартирах в уединении, следуя подвигу преподобной Марии Египетской в Заиорданской пустыне. При этом храмы, конечно, закрыты не будут, священники продолжат совершать богослужения.



"Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Текущая неделя Великого поста посвящена воспоминанию о святом преподобном Иоанне Лествичнике, замечательном игумене Синайской горы, где до сих пор сохраняется монастырь, что возглавлял святой преподобный Иоанн, с очень строгой дисциплиной. Множество подвижников выходили из этого монастыря в мир по разным обстоятельствам и причинам, и вокруг каждого из них создавался некий круг людей, взыскующих спасения. На основании огромного духовного наследия Синайской обители сформировался определённый корпус святоотеческих текстов, которые помогают и нам, современным людям, изучить всю трудность того, что называется духовной бранью, всю сложность войны, которую ведёт человек со своим собственным грехом. Эта война куда сложнее, чем война с внешним противником. Победить самого себя, разобраться в своих мыслях, очистить душу от греха, стать настолько твёрдым и сильным, чтобы более не впускать грех в душу, — это битва, которая по своему напряжению превышает любую человеческую битву, любой земной конфликт, в котором мы отдаём последние силы, чтобы победить врага. И нужно помнить, что главная победа, к которой мы стремимся в жизни, — это победа над самими собой. Мы также совершаем память святой Марии Египетской. На этой неделе, в четверг, в память о Марии Египетской будет полностью прочитан канон святого преподобного Андрея Критского. Эта длительная служба с чтением канона называется Марииным стоянием, и потому невольно мысль обращается сегодня к преподобной Марии Египетской. Мы хорошо знаем, что она была женщиной лёгкого поведения, которая наслаждалась жизнью в богатом и красивом городе Александрии. Но однажды, случайно оказавшись на Святой земле, она почувствовала, что Господь не пускает её под своды Храма Гроба Своего, и во мгновение приняла решение изменить свою жизнь. В Иерусалиме было много святынь, главная из которых — Гроб Господень. Было много богомудрых пастырей и архипастырей. Но Мария избирает совершенно особый путь — конечно, не сама, но движимая Промыслом Божиим. Мария уходит из Иерусалима. Она перестаёт посещать Храм Гроба Господня, перестаёт прикладываться ко всем святыням града Иерусалима и, перейдя Иордан, уходит одна в страшную пустыню — где неизвестно, чем можно прокормиться, где неизвестно, как можно спастись от ядовитых змей и диких зверей, таких, как львы, которые в то время ещё жили на Ближнем Востоке. Хрупкая женщина пересекает Иордан и уходит от всех, оставляя и храмы, и обители, отказываясь даже от причастия. Уходит в пустыню — давайте только подумаем! — чтобы никого, кроме Бога, перед ней более не было. Святая преподобная Мария Египетская так прожила всю оставшуюся жизнь, несколько десятков лет. Буквально за год до её кончины монах Зосима из обители преподобного Герасима, что на Иордане (кстати, обитель до сих пор существует), ушёл за Иордан, как поступали монахи в первую седмицу Великого поста, чтобы особым образом пройти это поприще в пустыне, и встретил там Марию Египетскую живой и невредимой. Зосима не мог понять, кого же он встретил, — человека или ангела. Как же эта женщина — без молитвы в храме, без принятия Христовых Таин, без помощи духовников, без помощи братьев и сестёр по духу — как она смогла в полной изоляции достичь такой святости, которой был поражен Зосима, видя, как Мария перешла Иордан по воде? Что это означает? Это означает, что между её физическим естеством и ангельским естеством более не было никакой границы, она, подобно ангелу, преодолела законы человеческого естества. Никакого земного тяготения! А в результате чего? В результате молитвы в уединении, искренней молитвы, — которая продолжалась не неделю, не месяц, не два, — а всю жизнь. Именно эта молитва и соделала из грешницы Марии великую святую, которую Церковь предлагает как пример каждому из нас. Пример того, как из бездны греха — через подвиг отделения себя от мира, через подвиг уединения — можно взойти на ангельскую высоту. Сегодня Отечество наше проходит через трудные испытания. Вы знаете, есть очень большая угроза пандемии страшного вируса. Я получаю известия из разных стран, но меня особенно поразило письмо одной православной женщины из Италии. Ещё раз повторю: письмо произвело на меня страшное впечатление. Она пишет: «Владыка, я хорошо понимаю москвичей, жителей Петербурга, других городов. Вам кажется, что эта страшная эпидемия где-то далеко, и неизвестно, когда она к вам придёт, неизвестно, будет ли она такой страшной. Точно так же и мы думали две недели назад. Нам казалось, что никакой эпидемии в Риме не будет. Но сегодня мы все сидим по домам, морги и даже стадионы заполнены трупами, их невозможно даже сжигать. Люди умирают так, как только могут умирать во времена страшной эпидемии. Мы нередко остаёмся без еды; с огромным страхом доходим до ближайшего магазина, где можем приобрести продукты, и немедленно возвращаемся домой; а если не вернёмся, подвергаемся репрессиям со стороны полиции. Мы не могли себе представить, что у нас будет такая жизнь», — а далее слова, обращенные ко всем нам: «как вы сегодня не можете этого представить». А почему каждый не может себе представить? А потому что, по милости Божией, практически ни в одной семье ещё никто не умер. Если же это произойдёт, то во мгновение все представят; ещё и в панику впадём. Но Церковь призывает сегодня, до жертв в наших семьях, принять на себя обязательство строго исполнять все предписания, которые исходят от санитарных властей в России. Пример Марии Египетской свидетельствует о том, что и без посещения храма можно спастись. Ведь не какой-то искусственный пример я вам привёл, а пример святой, чью память мы совершаем на этой неделе. Святой, что ушла из всех храмов и монастырей и удалилась в пустыню. Нет сегодня ни в Москве, ни в Петербурге, ни в других наших городах пустынь. Но есть место, которое может стать пустыней, — это наш собственный дом. Давайте сделаем наши дома пустыней, давайте будем там возносить горячую молитву. Давайте возложим на себя подвиг не выходить из наших домов, как взяла на себя подвиг Мария Египетская — не выходить из пустыни. А уж ей, наверное, тоже есть и пить хотелось! Хотя в современных городах есть возможность получить и питие, и пищу, не выходя из своей пустыни. Именно так мы должны сейчас жить. Всякие другие проповеди, в том числе исходящие от неразумных священнослужителей, не слушайте — слушайте то, что вам сегодня сказал Патриарх, и не от себя, а от великого подвижнического подвига святой преподобной Марии Египетской, которая и тело, и душу спасла, уйдя в пустыню, в полную изоляцию от окружающих её людей. Неслучайно, что память Марии Египетской совпала со введением карантина, связанного с распространением коронавируса. Ничего у Бога не бывает случайным. Всё произошло именно в эти дни — для того чтобы мы, взирая на подвиг Марии Египетской, научились тому, как можно спасаться вне церкви, в полном одиночестве. Только самое главное — спасаться, а не, простите, дурака валять, как это делают те, кто даже дни, которые государство предоставило для сосредоточения, для спокойствия, для некоей реорганизации жизни, посвящают развлечениям на воздухе, шашлыкам, музыке и всему другому, думая, будто людям просто каникулы предоставили. Не каникулы! Это время концентрации мысли, упорядочивания семейной жизни, отношений с коллегами, с родными и близкими. Для того чтобы каждым была разработана и принята модель безопасного общения — подобно тому, как в отдалённой пустыне Мария Египетская сформировала модель безопасного общения с миром, заражённым грехом. Мария боролась с диаволом, который поражал человеческие души, а сегодня мы должны бороться с силами зла, которые поражают наши физические тела, а через это — наши души. Поэтому я призываю вас, мои дорогие, в ближайшие дни, пока не будет особого Патриаршего благословения, воздержаться от посещения храмов, а если кто-то вам что-то скажет, напомните пример Марии Египетской. У нас нет другого ответа, потому что мы любим свои храмы. 51 год я проповедую с кафедр, призывая людей приходить в храмы, преодолевать тяготение собственной злой воли и внешних обстоятельств. Этому призыву я посвятил всю свою жизнь! Надеюсь, вы понимаете, как трудно мне сегодня сказать: воздержитесь от посещения храмов; и я, наверное, никогда бы этого не сказал, если бы не удивительный, спасительный пример святой Марии Египетской, которая в течение именно этой недели прославляется Церковью как великая подвижница, ещё при земной жизни воспринявшая ангельское естество. В отдалении от монастырей и храмов, в уединении, в далёкой пустыне преподобная Мария и душу свою спасла, и дала силы физическому телу прожить ровно столько лет в невероятно трудных условиях, сколько позволил Господь. Её молитвами да хранит Господь нас всех от инфекций, от болезней. Но самое главное — да поможет её пример осознать и нам важность уединения в наших личных пустынях, в наших квартирах. Примем на себя частицу подвига Марии Египетской, для того чтобы сохранить себя, своих родных и близких, а, может быть, ещё и для того, чтобы прочувствовать подвиг великой подвижницы, которая в уединении прожила большую часть своей жизнь только потому, что верила в Господа и слушалась Его голоса. Верим, что и сегодня Господь призывает нас идти её путем даже в условиях современных мегаполисов. Аминь", - сказал первоиерарх РПЦ.


"Патриарх сказал слова, которые тяжело бы дались и рядовому священнику — призыв остаться дома, следуя примеру святой Марии Египетской — блудницы, которая поверив в Бога, поселилась в пустыне вдали от людей. Только в конце жизни её причастил старец Зосима. Попробуем предсказать реакцию в сетях. Она, как и вся антицерковная риторика последних недель, будет граничить с шизофренией. Пришёл Патриарх на службу — плохо: распространяет заразу. Не пришёл — плохо: испугался. Призвал быть дома — плохо: наводит панику. А что в реальности? А в реальности настоящая церковная жизнь. Сильные и нужные слова, в тот самый момент, когда они особенно нужны. И, самое главное — Литургия не прекратится, что бы об этом ни писали в телеге. Хотя, многих священники причащать будут на дому. Нагрузка на отцов вырастет, опасность их служения — тоже. Так что давайте лучше помолимся о них. Дома", - отмечает православный журнал "Фома".

"Патриаршее благословение не посещать храмы — мера вынужденная и исключительная. В условиях, когда светские власти из-за угрозы распространения коронавирусной инфекции во многих регионах ввели жесточайший карантин, посещение соборных богослужений значительно усложняется. И несмотря на то, что для верующих людей храмовая молитва и Причастие Святых Христовых Таин — главное лекарство, исцеляющее не только тело, но и душу, открытый конфликт с властями и правоохранительными органами сейчас никому не нужен. И можно только сожалеть, что многие чиновники, именующие себя православными людьми, этого не понимают, и открыто выступают за полное закрытие храмов и монастырей. Именно поэтому благословение Святейшим Патриархом Кириллом верующих не посещать храмы — это крайняя степень компромисса, когда храмовые богослужения не прекратятся, но будут совершаться клириками при минимальном присутствии прихожан (при этом сами храмы закрыты не будут). И приведённый Предстоятелем пример великой святой, преподобной Марии Египетской, очень показателен. Святая Мария действительно провела большую часть жизни вне храма в уединённой пустынной покаянной молитве за грехи молодости и в итоге достигла великих высот святости. Очевидно, что мы в своём домашнем уединении можем ей лишь подражать. Но если наша домашняя молитва будет горячей и искренней, то Господь её примет не меньше храмовой. Что же касается светских властей, то хочется надеяться, что после столь компромиссного решения Патриарха Кирилла, они не будут применять жёстких решений по недопуску верующих людей в храмы, которые, повторюсь, должны оставаться открытыми. Особенно в столь важное для всех православных христиан время Великого поста", - написал руководитель религиозной редакции "Царьграда" Михаил Тюренков.

Глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, профессор МГИМО Владимир Легойда: "В безответственных тележных каналах постятся странные версии, что Русская Православная Церковь не закрывает храмы и монастыри будто бы потому, что не хочет отказаться от доходов. И храмы сравниваются с ресторанами, которые были вынуждены «мужественно и ответственно» закрыться. Конечно, если ты веришь, что Бога нет, то можешь твердить, что храмы — это пункты обмена денег на свечки. Но если ты хоть раз был в церкви, ты понимаешь, что это неправда. Священник — это духовный врач, который, подобно врачу физическому, обязан принимать приходящих к нему, как бы ему ни хотелось самоизолироваться. Многие из священников — старше 65 лет, но их, как и врачей, никто не «освободит» от пастырского долга. И как офицеров — не отправит на карантин. Потому что священник тоже дает присягу — служить Богу и людям. И никто не скажет, что наступил перерыв в этом служении людям, любви к ним, которая сейчас нужна больше, чем когда-либо. Священники так же, как и врачи, пойдут (и ходят) домой к старикам и в больницы к инфицированным. Священник всегда останется на посту. И будет служить и молиться, в том числе для тех и за тех из нас, кто по здоровью или другим причинам сегодня остаётся дома, находится в больнице или выполняет свой долг на государственной службе или врачебном посту. Дай Бог нам всем преодолеть прилетевшую к нам заразу вместе, в любви друг ко другу и взаимопощи".


Фронтовик Юрий Бондарев не дожил до 75-летия Великой Победы



В Москве на девяносто седьмом году жизни скончался выдающийся писатель-фронтовик, виднейший представитель лейтенантской прозы Юрий Васильевич Бондарев. Автор повести "Батальоны просят огня", романов "Горячий снег", "Тишина", "Двое", "Выбор", "Берег", "Игра", "Искушение", "Непротивление", "Бермудский треугольник", "Без милосердия", повестей "Последние залпы", "Юность командиров", "Родственники", сборников рассказов "На большой реке", "Незабываемое", "Трудная ночь", "Поздним вечером", "Мгновения". Соавтор сценария художественного фильма "Горячий снег" и знаменитой киноэпопеи "Освобождение". Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, двух Государственных премий СССР и Государственной премии РСФСР, Государственной премии Российской Федерации имени Маршала Советского Союза Г. К. Жукова в области литературы и искусства.

Он участвовал в сооружении оборонительных укреплений под Смоленском, Сталинградской битве, форсировании Днепра, освобождении Киева и Житомира, освобождении Польши. 14 октября 1943 года награждён медалью "За отвагу" за уничтожение в районе села Боромля Сумской области трёх огневых точек, автомашины, противотанковой пушки и двадцати вражеских солдат и офицеров. 21 июня 1944 года награждён второй медалью "За отвагу" за подбитый танк и отражение атаки немецкой пехоты в районе города Каменец-Подольский. Был дважды ранен, контужен, получил обморожение. На фронте вступил в ВКП (б). Окончил Чкаловское артиллерийское училище. Демобилизован по ранениям в декабре 1945 года.

После окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Первый рассказ напечатал в 1949 году. Очень скоро стал одним из самых печатающихся советских авторов. Уже в 1951-м принят в Союз писателей СССР, в 1963 году - в Союз кинематографистов. Награждён двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Отечественной войны 1-й степени, Трудового Красного Знамени, "Знак Почёта". Гораздо позднее он говорил в интервью газете "Культура": "Задумываться о литературной профессии начал ещё в школе. На войне относился к событиям, встречам, разговорам с «задней мыслью» — вдруг пригодится? Что-то мерцало в сознании. Первые рассказы стал сочинять, вернувшись с фронта. Поступая в Литинститут, показал секретарю приёмной комиссии несколько стихов. Очень умная девица попалась: прочитала, сложила листочки пополам, порвала и бросила в корзину. Сказала: «Юра, забудьте про это!» К счастью, на рассказы обратил внимание Паустовский, зачислил на свой семинар — без экзаменов. Константин Георгиевич занимал в нашей литературе уникальное место. Выделялся стилистикой, выбором героев, внимательной мягкостью к человеку. Во всех жанрах — и романах, и статьях — проявлял себя интеллектуалом высшей пробы. Паустовский всю жизнь помогал мне советами... Литература — это наука, исследующая человека и мир. Работа над словом, поиски сюжета, конфликтов — суть познание, а не художественное упражнение. Автор познаёт и воспитывает себя, а затем — читателей. Литературы не существовало бы без памяти и воображения — память хранит историю, воображение дарит фактам художественную ипостась. Сравнивать писательский труд с фотографированием — преступление. Даже талантливый очеркист, не описывающий мир с внешней стороны, а что-то проясняющий в человеке, даёт много пищи для ума и сильно воздействует на читателя... Роман с кино случился довольно неожиданно. В 1962-м издали и раскупили тираж «Тишины», спустя год книгу экранизировал Владимир Басов. Премьера растянулась: два месяца вокруг кинотеатра «Россия» стояли очереди. Пригласили поработать над «Освобождением» — в мировом прокате эпопею Юрия Озерова посмотрели 350 миллионов зрителей. Труднее всего складывалась судьба картины «Батальоны просят огня» — фильм начинал снимать один режиссёр, заканчивал другой. Но работа всё-таки состоялась — мне важно было рассказать, как мы форсировали Днепр. Всё, что написал, — пропустил через себя".



Крайне отрицательно воспринял радикальных перестройщиков, антипатриотические, русофобские, разрушительные тенденции. Многие помнят выступление Бондарева на XIX Всесоюзной партийной конференции 29 июня 1988 года: "Дорогие товарищи! Нам нет смысла разрушать старый мир до основания, нам не нужно вытаптывать просо, которое кто-то сеял, поливая поле своим потом, нам не надо при могучей помощи современных бульдозеров разрушать фундамент ещё непостроенного дворца, забыв о главной цели — о перепланировке этажей. Нам нет нужды строить библейскую Вавилонскую башню для того, чтобы разрушить её или, вернее, увидеть её в саморазрушении, как несостоявшееся братство не понявших друг друга людей. Нам не нужно, чтобы мы, разрушая своё прошлое, тем самым добивали бы своё будущее. Человеку противопоказано быть подопытным кроликом, смиренно лежащим под лабораторным скальпелем истории. Мы, начав перестройку, хотим, чтобы нам открылась ещё не познанная прелесть природы, всего мира, событий, вещей, и хотим спасти народную культуру любой нации от несправедливого суда. Мы против того, чтобы наше общество стало толпой одиноких людей, добровольным узником коммерческой потребительской ловушки, обещающей роскошную жизнь чужой всепроникающей рекламой. Можно ли сравнить нашу перестройку с самолётом, который подняли в воздух, не зная, есть ли в пункте назначения посадочная площадка? При всей дискуссионности, спорах о демократии, о расширении гласности, разгребании мусорных ям мы непобедимы только в единственном варианте, когда есть согласие в нравственной цели перестройки, то есть перестройка — ради материального блага и духовного объединения всех. Только согласие построит посадочную площадку в пункте назначения. Только согласие. Однако недавно я слышал фразу, сказанную молодым механизатором на мой вопрос об изменениях в его жизни: «Что изменилось, спрашиваете? У нас в совхозе такая перестройка мышления: тот, кто был дураком, стал умным — лозунгами кричит; тот, кто был умным, вроде стал дурак дураком — замолчал, газет боится. Знаете, какая сейчас разница между человеком и мухой? И муху и человека газетой прихлопнуть можно. Сказал им, а они меня в антиперестройщики». В этом чрезвычайно ядовитом ответе, просоленном народным юмором, я почувствовал и досаду, и злость человека, разочарованного одной лишь видимостью реформ на его работе, но также и то, что часть нашей печати восприняла, вернее, использовала перестройку как дестабилизацию всего существующего, ревизию веры и нравственности. За последнее время, приспосабливаясь к нашей доверчивости, даже серьёзные органы прессы, показывая пример заразительной последовательности, оказывали чуткое внимание рыцарям экстремизма, быстрого реагирования, исполненного запальчивого бойцовства, нетерпимости в борьбе за перестройку прошлого и настоящего, подвергая сомнению всё: мораль, мужество, любовь, искусство, талант, семью, великие революционные идеи, гений Ленина, Октябрьскую революцию, Великую Отечественную войну. И эта часть нигилистической критики становится или уже стала командной силой в печати, как говорят в писательской среде, создавая общественное мнение, ошеломляя читателя и зрителя сенсационным шумом, бранью, передержками, искажением исторических фактов. Эта критика убеждена, что пришло её время безраздельно властвовать над политикой в литературе, над судьбами, душами людей, порой превращая их в опустошённые раковины. Экстремистам немало удалось в их стратегии, родившейся, кстати, не из хаоса, а из тщательно продуманной заранее позиции. И теперь во многом подорвано доверие к истории, почти ко всему прошлому, к старшему поколению, к внутренней человеческой чести, что называется совестью, к справедливости, к объективной гласности, которую то и дело обращают в гласность одностороннюю: оговорённый лишён возможности ответить. Безнравственность печати не может учить нравственности. Аморализм в идеологии несёт разврат духа. Пожалуй, не все в кабинетах главных редакторов газет и журналов полностью осознают или не хотят осознавать, что гласность и демократия — это высокая моральная и гражданская дисциплина, а не произвол, по философии Ивана Карамазова, что революционные чувства перестройки — происхождения из нравственных убеждений, а не из яда, выдаваемого за оздоровляющие средства. Уже не выяснение разногласий, не искание объективной истины, не спор о правде, ещё скрытой за семью печатями, не дискуссия, не выявление молодых талантов, не объединение на идее преобразования нашего бытия, а битва в контрпозиции, размывание критериев, моральных опор, травля и шельмование крупнейших писателей, режиссёров, художников, тяжба устная и письменная с замечательными талантами, такими, как Василий Белов, Виктор Астафьев, Пётр Проскурин, Валентин Распутин, Анатолий Иванов, Михаил Алексеев, Сергей Бондарчук, Илья Глазунов. Нестеснительные действия рассчитаны на захват одной группой всех газетных и журнальных изданий — эта тактика и стратегия экстремистов проявилась в последний год особенно ясно и уже вызывает у многих серьёзные опасения. Та наша печать, что разрушает, унижает, сваливает в отхожие ямы прожитое и прошлое, наши национальные святыни, жертвы народов в Отечественную войну, традиции культуры, то есть стирает из сознания людей память, веру и надежду,— эта печать воздвигает уродливый памятник нашему недомыслию, геростратам мысли, чистого чувства, совести, о чём история идеологии будет вспоминать со стыдом и проклятиями так же, как мы вспоминаем эпистолярный жанр 37-го и 49-го годов. Вдвойне странно и то, что произносимые вслух слова «Отечество», «Родина», «патриотизм» вызывают в ответ некое змееподобное шипение, исполненное готовности нападения и укуса: «шовинизм», «черносотенство». Когда я читаю в нашей печати, что у русских не было и нет своей территории, что 60-летние и 70-летние ветераны войны и труда являются потенциальными противниками перестройки, что произведения Шолохова пора исключить из школьных программ и вместо них включить «Дети Арбата», когда я читаю, что журналы «Наш современник» и «Молодая гвардия» внедряют ненависть в гены (чтобы этакое написать, надо действительно обладать естественной ненавистью к этим журналам), когда меня печатно убеждают, что стабильность является самым страшным, что может быть (то есть да здравствует развал и хаос в экономике и в культуре), что писателя Булгакова изживал со света «вождь», а не группа критиков и литераторов во главе с Билль-Белоцерковским, требовавших не раз высылки за границу талантливейшего конкурента, когда на страницах «Огонька» появляются провокационные соблазны, толкающие к размежеванию сил, к натравливанию целой московской писательской организации на журнал «Москва», когда читаю, что фашизм, оказывается, возник в начале века в России, а не в Италии, когда слышу, что генерал Власов, предавший подчинённую ему армию, перешедший к немцам, боролся против Сталина, а не против советского народа, — когда я думаю обо всём этом, безответственном, встречаясь с молодёжью, то уже не удивляюсь тем пропитанным неверием, иронией и некой безнадёжностью вопросам, которые они задают. И думаю: да, один грамм веры дороже порой всякого опыта мудреца. И понимаю, что мы как бы предаём свою молодёжь, опустошаем её души скальпелем анархической болтовни, пустопорожними сенсациями, всяческими чужими модами, дёшево стоящими демагогическими заигрываниями. В нашей печати мы нескончаемо предлагаем ей, молодёжи, не правду, даже самую горькую, и не опыт, который учит многое исправлять, а цепь приправленных отравой цинизма разочарований, гася здоровую радость молодости. Мы говорим: горький опыт, ибо опыта сладкого в природе не бывает. Но опыт — учитель жизни. Не подменяем ли мы его бульварной пустотой и нелепицей? Не смотрим ли мы уже на солнце и небо через рублёвую купюру, полученную за увеличенный тираж? Я часто думаю, что толкнуло одного молодого человека написать такие слова о старшем поколении: «Неужели вы ещё не поняли, что мы вас уже разгромили? Все средства массовой информации, телевидение, видео, радио, печать в наших руках. Громят вас ежедневно, бьют вас. Пора перекрыть вам кислород. Пришло время наших песен». Наша экстремистская критика со своим деспотизмом, бескультурьем, властолюбием и цинизмом в оценках явлений как бы находится над и впереди интересов социалистического прогресса. Она хочет присвоить себе новое звание «прораба перестройки». На самом же деле исповедует главный свой постулат: пусть расцветают все сорняки и соперничают все злые силы; только при хаосе, путанице, неразберихе, интригах, эпидемиях литературных скандалов, только расшатав веру, мы сможем сшить униформу мышления, выгодную лично нам. Да, эта критика вожделеет к власти и, отбрасывая мораль и совесть, может поставить идеологию на границу кризиса. Я ещё надеюсь, что консолидация литературных сил с трудом и преодолением возможна. Но в то же время, зная, как иные коллеги по перу на встречах в издательских салонах или читая лекции за границей о русской культуре поливают дурно пахнущей грязью наше прошлое и современное, ушедших из жизни классиков и современных писателей, лгут и клевещут, стараясь понравиться «правдивой ложью», заискивая в упоении страдальца, живущего в «варварской стране». Зная это, я понимаю тех, оклеветанных, кто уже не хочет быть ни в одной партии с ними, ни в одном Союзе писателей. Подобно тончайшему анализу перестройка выявила: кто есть кто и кто чего ждал, безмятежно живя в тиши застоя, когда другие готовили перемены. В самой демократической Древней Греции шесть чёрных фасолин, означающих шесть голосов против, подписали смертный приговор Сократу, величайшему философу всех времен и народов. Демагогия, клевета, крикливость лжецов и обманутых, коварство завистливых перевесили чашу весов справедливости. Свобода — это высшее нравственное состояние человека, когда ограничения необходимы как проявления этой же нравственности, то есть разумного самоуважения и уважения ближнего. Не в этом ли смысл наших преобразований?".

В 1989-м Бондарев заявил, что не считает "возможным быть в составе учредителей советского ПЕН-центра", поскольку в списке учредителей есть те, "с кем я в нравственном несогласии по отношению к литературе, искусству, истории и общечеловеческим ценностям". В 1990-94 годах возглавлял Союз писателей России.

В июле 1991 года подписал (вместе с Александром Прохановым, Вячеславом Клыковым, Валентином Распутиным, Валентином Варенниковым, Людмилой Зыкиной, Геннадием Зюгановым, Василием Стародубцевым, Эдуардом Володиным и др.) обращение "Слово к народу": "Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнет, ломается, погружается во тьму и небытие. И эта погибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии. <…> Что с нами сделалось, братья? Почему лукавые и велеречивые властители, умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, глумясь над нашими верованиями, пользуясь нашей наивностью, захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего — обрекают на жалкое прозябание в рабстве и подчинении у всесильных соседей? <…> Братья, поздно мы просыпаемся, поздно замечаем беду, когда дом наш уже горит с четырёх углов, когда тушить его приходится не водой, а своими слезами и кровью. Неужели допустим вторично за этот век гражданский раздор и войну, снова кинем себя в жестокие, не нами запущенные жернова, где перетрутся кости народа, переломится становой хребет России? <…> Сплотимся же, чтобы остановить цепную реакцию гибельного распада государства, экономики, личности; чтобы содействовать укреплению советской власти, превращению её в подлинно народную власть, а не в кормушку для алчущих нуворишей, готовых распродать все и вся ради своих ненасытных аппетитов; чтобы не дать разбушеваться занимающемуся пожару межнациональной розни и гражданской войны".



В 1994 году Юрий Васильевич получил Международную премию имени М. А Шолохова в области литературы и искусства, но публично отказался от награждения орденом Дружбы народов, написав в телеграмме президенту РФ Борису Ельцину: "Сегодня это уже не поможет доброму согласию и дружбе народов нашей великой страны".

Постановлением Волгоградского городского Совета народных депутатов от 8.09.2004 года за заслуги в области сохранения исторической памяти героев Сталинградской битвы и большой личный вклад в формирование образа города-героя Волгограда, как центра воинской славы России Бондареву Юрию Васильевичу присвоено звание "Почётный гражданин города-героя Волгограда".

6 марта 2014 года Бондарев подписал обращение Союза писателей России к Федеральному собранию и президенту РФ Владимиру Путину, в котором выражена поддержка действиям России в отношении Крыма и киевской хунты. Высказывался однозначно: "Всё происходящее очень серьёзно и чрезвычайно волнует меня. Украина — неотъемлемая часть России. Этот исторический факт раздражал недругов на протяжении столетий, и сегодня экспансия на Восток вновь переходит в открытую фазу. Ничего нового и непрозрачного в истории нет — подлинные желания проявляются в поступках, действиях, их невозможно прикрыть вежливыми улыбками, которые освоили иные политики. Библия обязывает правителей не прикидываться миротворцами, принимать самые решительные меры против зла. Отказ от насилия не имеет ничего общего с христианскими добродетелями: человек имеет право на непротивление злу, но геополитические вопросы рано или поздно решаются оружием. Сейчас идёт проверка моральной твёрдости и дееспособности нашей страны — России важно занять чёткую нравственно-политическую позицию и проводить её в жизнь без мягкотелости и уступок. Нужно научиться обходиться без глаголов будущего времени: переговорим, встретимся, объяснимся. Безответственный либерализм приводит не к победам, а к краху. Жизнь строится на твёрдых «да» и «нет»".

28 мая 2015 года в Зале церковных соборов кафедрального соборного Храма Христа Спасителя Патриарх Московский и всея Руси Кирилл наградил Юрия Бондарева Патриаршей литературной премией имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.



Из интервью "Православному книжному обозрению": "Я убеждён, что подлинный талант всегда национален: его колыбель непременно под кровом отчего дома. Разрыв с прошлым, отдаление от своих национальных вершин в любой литературе пагубны. Само развитие языка определяется природой, историей и разумом народов. Но всё сказанное вовсе не противоречит общечеловеческой миссии литературы. Ценность духа одной нации не ограничивается какой-то территорией, строгими географическими границами. Культурное богатство принадлежит всем. Не следует вступать в спор с Богом, призвавшим к духовному единству и братской любви все племена и народы".

ВЕЧНАЯ И СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ. ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ!